Довольно часто пишут и говорят, что восточные танцы, или танец живота — довольно древний вид искусства. Однако на самом деле восточные танцы в современном смысле этого слова как жанр развлекательного искусства представляют собой относительно новое явление, возраст которого не превышает сотни лет. Тем не менее истоки этого жанра восточных танцев теряются в глубине веков. Очень многое повлияло на формирование восточного танца, прежде чем сложилось современное понимание танца живота и восточные танцы заслужили общемировое признание. Одни специалисты говорят, что танцы, повлиявшие на восточный танец, насчитывают 500-летнюю историю. Другие же уверены, что этим танцам уже более пяти тысяч лет.
Два очень известных медленных движения в восточных танцах, по-видимому, имитировали родовые схватки. Поэтому одна из теорий гласит, что в древние времена восточный танец исполнялся в качестве подготовки к родам. Каролина Варга Диничу, один из ведущих этнологов Марокко, была свидетелем ритуального танца во время родов женщины из туземного племени в небольшой марокканской деревне. Ниже приводятся цитаты из её исследований, посвящённых истории восточного танца.
Восточные танцы… в Марокко
“В 1963 году на международной выставке в Нью-Йорке открылся марокканский павильон. Я была там на первой презентации в первый день выставки. Но затем я вновь и вновь возвращалась туда, и на четвёртый раз менеджеры заинтересовались тем, кто я и над чем работаю. Я встречалась с ними за несколько месяцев до этого и позже участвовала в работе павильона, но никогда до этого не видела выступлений этнических коллективов и не знакомилась с исполнителями этнической музыки и восточных танцев. Эти встречи стали важными вехами для моих последующих работ и становления меня как культуролога восточного танца, преподавателя, режиссёра и хореографа.
Менеджеры были удивлены и очень довольны моим интересом к культуре восточного танца и много рассказали мне о танцах своего народа. В качестве незначительной детали в разговоре один из них упомянул, что его супруга только что вернулась в Марокко, чтобы посетить маленькое селение, откуда родом была её кузина. Она вот-вот должна была родить в первый раз, и супруга хотела помочь ей совершить “танец явления ребёнка в мир”. Я сказала ему, что отдала был половину своей души, чтобы увидеть этот танец. Он обещал помочь.
Я думала, что марокканский друг забыл про своё обещание, но в 1967 году ко мне пришли известия из Касабланки: меня просили немедленно прибыть туда, если я ещё хочу видеть то, о чём просила. Другая кузина была на сносях, и судя по размеру живота, врачи полагали, что могут быть близнецы. Без лишних вопросов я схватила свой паспорт, заняла деньги у мамы (спасибо, мама!) и помчалась в Касабланку. Супруга менеджера встретила меня в аэропорту и объяснила ситуацию по пути к деревне, которая была между Тизинтом и Тинтастартом. (Они весьма далеки от того, что мы называем туристическими городами).
Изучая восточные танцы
Поскольку я не могу говорить на берберском диалекте, даже напрягая все способности своего воображения, а также не говорю ни на арабском, ни на марокканском (мы говорили на французском и испанском языках), но вполне похожа на марокканку внешне, я должна была делать вид, что я — глухонемая раба жены моего друга. Тот, кто хорошо знаком со мной, знает, как трудно для меня молчать в течение хотя бы пяти минут, не говоря уже о нескольких днях!
Она дала мне наставления о том, как правильно вести себя, и рассказала, что может меня ожидать, дабы я была готова и меня не застали врасплох и не выдворили вон как иностранку. Путь до селения занял три с половиной утомительных дня и ночи, но как только мы прибыли, нас отправили в местный хамам (паровую баню). Хвала Аллаху!
На одном конце деревни возвели специальный шатёр, в который вошла родственница моей знакомой. До этого несколько подруг роженицы искупали её в хамаме. Её муж был важной величиной в своём племени, поэтому событие сопровождалось большими празднествами. Она сидела на диване в задней части шатра, но я заметила, что в центре была вырыта небольшая яма. Для женщин, пришедших в гости, были в избытке еда, фрукты и мятный чай. Мужчинам же не разрешалось подходить к шатру ближе, чем на 100 ярдов. Никто не знал точного дня, когда должны были состояться роды, но все были уверены, что это случится уже очень скоро.
Ожидалось, что придут ещё многие родственники, поэтому продовольствия было припасено на целую армию, собравшуюся для серьёзных военных манёвров. Мы провели весь день в пении, играх и танцах, попивании мятного чая и поедании приготовленных блюд (всё это время я служила своей “госпоже” и притом довольно неплохо). Ах да, вот-вот готовая разродиться героиня нашего рассказа тоже не сидела на месте и половину дня совершала восточный танец, одетая в красивый вышитый кафтан.
Позднее вечером я спросила у своей знакомой о смысле ямы в полу шатра. Она ответила, что эта яма принимает ребёнка, когда он рождается. Давайте же подождём и посмотрим….
На следующее утро служанка разбудила нас раньше, чем мы ожидали: всё уже началось. Мы вскочили с кровати, оделись и побежали, как полоумные. Она была одета в лёгкий кафтан, погружена в себя и сидела на корточках над ямой. Пот лился с неё ручьями. Другие женщины окружили её тремя широкими кругами, но без единого слова посторонились, чтобы дать нам добраться до первого круга. Все женщины пели — пели таинственно и негромко — и гладили свои животы, затем резко заталкивая их несколькими движениями внутрь. Движения были гораздо медленнее и сильнее, чем то, что танцовщицы называют флаттером. Подобные движения свойственны таким жанрам восточного танца, как шикхатты. Они повторяли эти движения, медленно кружась вокруг роженицы по часовой стрелке.
Роженица вставала, совершала такие же движения в течение нескольких минут, а затем приседала и тужилась. По её виду и поведению нельзя было сказать, насколько она волнуется и чувствует боль. Единственным симптомом внутреннего напряжения был пот, выступивший на её лбу и пропитавший волосы. Мы прервались только в полдень для дневной молитвы. Хвала Аллаху, что я — танцовщица и повторяла движения мусульманского ритуала, притворяясь, что тоже имитирую родовой восточный танец, иначе не сносить бы мне головы! Затем мы выпили чаю с мятой, который она приготовила для каждой из нас, и продолжили танец.
Где-то через полчаса она слегка вскрикнула, и мы услышали мягкий шлепок. Она подняла кафтан и мы увидели в яме младенца. Роженица предупреждающе подняла руку: это был ещё не конец. Примерно через пятнадцать минут она вскрикнула вновь и раздался второй шлепок. Родился второй мальчик, брат-близнец. Их обтёрли мягкой, белой шерстью ягнят, вымоченной в прохладном чае, но пуповины не разрезали, пока не вышла плацента. Затем их перерезали серебряным ножом и закопали в яме, где явились новорожденные.
Женщины стали улюлюкать как полоумные, а дети зарыдали (а какой бы ребёнок не заплакал, услышав весь этот ужасный шум), и по звукам, доносившимся с улицы, я поняла, что всем уже известно о радостном событии и люди спешат рассказать о нём жителям на другой стороне города, где ждал отец со своими друзьями.
Пятнадцать минут спустя он появился именно в тех самых ста ярдах от шатра, и детей вынесли к нему в чистых белых одеждах. Затем младенцев вернули матери, и она дала им грудь. Женщины продолжали петь и танцевать восточный танец до самого захода солнца. Это было так трогательно, что я не могла удержаться от слёз.
Восточные танцы и роды
Когда я наблюдала за процессом рождения, то заметила, как живот роженицы под кафтаном совершал непроизвольные волнообразные движения, похожие на движения моих кошек, когда они котились. Я спросила у «госпожи», танцевала ли она все еще в тот момент, или это были естественные движения, и та ответила:
Nosotros hacemos una imitacion de los moviemientos naturales. Ella tenia que hacer esos moviemientos, cuando dio a luz, porque no pudo menos. (Мы подражаем в восточном танце естественным движениям. Она совершала их, когда рожала — букв. “давала свет”, потому что не могла поступать иначе).
